№1 Табуретка
Этот рассказ, часть серии рассказов под общим названием "Сусловецкое причастие"
Легенда о табуретных дел мастере Николе.

Жил в давние времена в славном городе Сусловце-на-Говнотечке мастер дел табуреточных Никола. Не было во всем мире равного ему по мастерству человека. Со всей Руси и Закавказья приезжали купцы, что бы приобрести его табуреты. Три поколения его семьи мастерили табуреты дивные. И Никола в своем третьем поколение добился величайшего мастерства. Но пришла беда в землю русскую. Приехал заморский купец, с Альбиона туманного. Рассказал он Николе о чуде заморском – чаире. И вроде бы табуретка как табуретка, а если откинуться назад, то не упадешь на половицы – спинка удержит.
И вселился бес в мастера: не ел, не пил он, все о чаире думу думал. Большой бедой на Руси были падения с табуретов. Упал русич с табуретки – вмиг дураком стал. А зимой валились люди русские прорвой и укладывались на половицы штабелями: не было дел у крестьянина и пил он горькую литрами, и летел сотнями. Решил Никола спасти нацию от вырождения – создать русский чаир. Заперся Никола в своей мастерской и начал работать. Для начала он сколотил самый обыкновенный табурет. Затем он сколотил спинку и примотал ее лыком к табурету. Никола с размаху плюхнулся на табуретку. С тихим треском отвалилась спинка. Никола полетел на пол и впал в забытьи.
Приснился ему сон: сидит он на чаире английском, а вокруг речь нерусская да кони маститые по кругу бегают. Никола, не будь дураком, сразу стал искать секрет чаира. И крутит он его, но не находит секрета то. Начал он с размаха прыгать на чаир, а он не ломается. Смирился Никола со своей судьбой, сел на чаир и задумался. А он взял, и сломался под ним. Очухался мастер и слышит смех басурманский. Видит он над собой англичанина чопорного. Говорит он: «Да, английские чаиры не для русских эссов. Да и что вы так носитесь с этим чаиром? В Англии уже давно изобрели армчаир.»
Очнувшись, Никола вскочил и с яростью кинулся работать. Он работал три дня и две ночи без перерыва. Он выпиливал и вырезал разные детали. После трех дней напряженной работы он наконец-то посмотрел на свое творение. Но не было конца горю Николы: перед ним стоял совершенно обыкновенный, незатейливый, ничем не выделяющийся табурет. Сам не свой он выбежал на улицу Сусловца. Он брел вдоль реки Говнотечки. Никола брел долго. Когда Никола очнулся от своего забытьи, он стоял посреди леса. Он не знал, где находится и что делать дальше. Он сел на пенек и горько заплакал…

№2 Наверное, соскучились?

- Наверное, соскучились? – подумал Петр Семенович Кузин, подходя к двери своей квартиры.
Петр Семенович только что вернулся из недельной командировки и поэтому с нетерпением ждал встречи со своей семьей. Он жил в одной квартире с женой и тещей и ему казалось, что это вполне приемлемый союз.
В этот раз, перед тем как вставить ключ в замочную скважину, Кузин почему-то решил прислонить ухо к двери:
- Тише, - услышал он голос своей тещи, - вдруг этот придурок вернется, он же уже звонил с вокзала. Давайте быстрее.
- Интересно, а чем это она? – подумал Кузин.
- Да ладно, тебе мам, - заговорила жена, - даже если он и вернется, что он сможет сделать? Ведь с нами Вася. Он его в бараний рог свернет и в окно выкинет.
- Что за Вася… ни куя не понимаю, - сказал сам себе Кузин.
- Конечно сверну. – послышался незнакомый мужской голос.
- Ну да. Таких придурков надо бить, выбивать, так сказать, придурь, - вновь закудахтала теща.
- А раньше она мне казалась очень даже милой женщиной, - поймал себя на мысли Кузин.
- Вася у нас сильный, красивый, умный двукратный чемпион Мухасранска по пауэрлифтингу, да и в постели он получше всяких там инженеров, - вновь послышался голос жены.
- Ой, они уже матрери-старушки не стесняются! – сказала теща и мерзко засмеялась.
- Да ты что, старуха, эта шалава уже живого мужа не стесняется! – прошипел Кузин.
- Вася, - с придыхом сказала жена, и Кузин услышал какие-то чмоки.
- Да что же это творится? – подумал Кузин.
Он отпрянул от двери своей квартиры и подошел к соседней. За этой дверью жили супруги Татькины – соседи, которые знали все, что происходит в их доме. Кузин уже было хотел позвонить, но решил приложить ухо к двери:
- Ой, ну какой же этот Кузин дебил. Ему жена со всеми подряд изменяет, а он и ухом не ведет, а только по командировкам ездит, да деньги ей башляет, что бы им было нескучно, пока его дома нет, - услышал голос соседа Кузин.
- Да коль муж – мудак, то и жена – шалава, - поддакивала ему его жена.
- Но ты же у меня не такая? – спросил Татькин.
- Конечно, нет! – ответила ему жена, но звучало это как-то неискренне.
- Дядя Петя – дурак, - услышал Кузин голос пятилетнего сына Татькиных.
Это была последняя капля:
- Ах, так? – подумал Кузин и расстегнул ширинку брюк.
Он слил все содержимое своего мочевого пузыря под дверь Татькиных. После всех этих откровений Кузина еще и подташнивало – от этого неприятного ощущения он избавился под этой же дверью.
Но еще же оставалась и жена. Что делать с ней?
Кузин думал недолго. Он достал зажигалку и запалил коврик, лежавший у двери его кваритры:
- Нюхните газу, уроды! – пробурчал Кузин и побежал прочь из парадной.
У него еще оставалась небольшая часть последней получки и добрая половина командировочных, а самое главное, ему было куда идти – к своему лучшему другу – Васе Кошкину.
До дома друга Кузин добрался на троллейбусе. Он вошел в парадную, но прежде чем нажать на кнопку звонка, Кузин решил все-таки приложить ухо к двери, так, на всякий случай….

№3 Энская легенда

Это один рассказ из серии рассказов под общим названием "Энские легенды". Написан был под псевдонимом Мишель Графоман при непосредственном и весомом участие моего друга. Моя душа согревается, когда я перечитывую то, что мы награфоманили за школьные годы...
После второй мировой войны в мире всегда существовала и до сих пор существует какая-то непонятная мода на страны.
В 80-е на гребне волны популярности Австралии и всего австралийского в Европу выплыли пиво Форстерс, певица Кайли Миноуг, актер Мел Гибсон, футболист Марк Боснич. Я не спорю, они остаются популярными и до сих пор, но были и другие: те, кто куда-то схлынул и остался в памяти лишь некоторых уникумов. К примеру, кто вспомнит позитивных ребят, которые в четыре глотки распевали незатейливую песню: WE COME FROM THE DOWN-UNDER!? Они остались в только в памяти фанатов дискомузыки.
В наши дни по Европе катится мода на Японию. Но если среднестатистический Энск ответил на это открытием пары суши баров, то Юрий Олегович Белкин увлекся Японией всерьез и надолго.
И все бы было хорошо, но своим увлечением Белкин доставал окружающих. Он без устали поносил Америку, президента Буша, гамбургеры, комиксы и фильмы. А прочитав японские философские трактаты, он стал без устали пересказывать их на работе(а работа его состояла в связях с общественностью) дома, в общественной бане и даже в общественном транспорте, за что пару раз даже был жестоко бит.
Настольной книгой Белкина стала «Исповедь Маски» Ю.Миссимы. Он просто мечтал сделать что-нибудь, после чего пришлось бы совершить харакири.
Но харакири ему было в пору делать после того, как он начал завтракать, обедать и ужинать сидя на коленях. Сидеть на коленях это конечно хорошо, но то что стол вдруг стал Белкину по уши – было плохо. К этому добавилось то, что каждый шаг стал даваться с хрустом в тех самых коленях, на которых он сидел.
Но Белкин был самураем. Он стойко переносил эти невзгоды, согласно уставу самураев – бусидо.
Следующий шаг Белкина на пути к самурайскому просветлению был еще страшнее первого: он записался в секцию восточных единоборств.
Записали же его в одну секцию с его ровесниками: обладателями пивных животов и двойных подбородков. Но это было каратэ, а не сумо, поэтому всем пришлось усиленно сгонять жиры. Через шесть месяцев Белкин сбросил 40 кг. Достигнув, как сказал мастер, идеального веса каратиста. Но Юрий Олегович не поверил своему учителю и продолжил трудиться в поте лица.
Но пота лица для питания было явно мало – через неделю Белкин слег с голодным обмороком. Две недели он его поили едой через трубочку добрые люди в белых халатах.
Он вышел из больницы и вновь направился к своему мастеру. Но вновь случилось страшное: секция оказалась бесконтактной: учитель просто махал перед Белкиным руками и ногами, издавая страшные крики. Самурая это не устраивало. Когда свои жалобы он выложил своему учителю, то учитель отнесся к нему с пониманием. Он заявил, что ему самому давно надоело бездумно махать конечностями по воздуху, да и просто давно уже хочется кому-нибудь начистить рыло.
Они поняли друг друга с полуслова – они были братьями по духу – самурайскому духу. Выйдя на татами, они учтиво, по-восточному, поклонились, и разошлись. Со страшным криком мастер взмыл в воздух, совершил несколько оборотов вокруг своей оси, выкинул вперед ногу и на исходе своего волшебного полета залепил Белкину в висок.
Юрий Олегович как-то сразу обмяк и успел подумать, что умер. Он вспомнил как в годы борьбы за демократию его били бойцы ОМОН’а… только сейчас он понял, что тогда его не били, а просто щекотали.
А учитель продолжал оттягиваться на уже остывающем теле Белкина.
Очнулся он, лежа в раздевалке. Перед ним стоял мастер и медсестра, которая махала ваткой с нашатырем. Белкин почувствовал, что все тело ноет, а голова норовит разорваться. Учитель сказал, что Белкина спасли крепость тела и духа. Юрий Олегович даже хотел отблагодарить мастера, но выдавил из себя только всхлип.
Пролежав шесть месяцев в больнице с обширной гематомой тела, Юрий Олегович вышел на волю. Вдохнув полной грудью, Белкин осознал, что теперь его ребра и легкие не подходят друг другу по размеру, а пыльный татами не для него.
Следующим увлечением Белкина стало древнее японское искусство икибаны. Он с восторгом принял философские идеи учения о составление букетов, он с головой окунулся в изучение умных книжек и неизвестных простым смертным цветов.
Но попытавшись влезть в глубь философии цветов, он очень ощутимо укололся о ядовитые шипы. В очередной раз он слег в больницу.
В очередной же раз он из нее вышел через два месяца и вспомнил о более безопасном занятии: бансай. Недолго мучаясь Белкин поехал на ближайший садоводческий рынок и купил себе карликовую карельскую сосну.
Если кто не помнит, то напомним: смысл бансай заключается в том, чтобы издеваться над бедными растениями, загибая их стволы в разные стороны, и наблюдать как они медленно и мучительно растут под немыслимыми углами.
Белкин поставил горшок с сосной на подоконник и загнул ее в северо-восточном направлении.
Шли дни. Белкин грустными глазами смотрел на то, как клубиться пыль над его бансай. После четырех недель неотрывного наблюдения за сосной, Белкин поймал себя на мысли, что сходит с ума.
Терпении – вот признак настоящего самурая. Этому качеству трудно обучиться, у японцев же оно – врожденное. Их бы терпения хватило бы на более длительный срок, чем четыре недели. Белкина же увезли в больницу.
Когда он вышел из больницы и вернулся домой, бансай уже стал гербарием. Белкин долго смотрел на засушенную сосну. Потом произнес:
- Бансай, - потом немного подумав добавил, - бансай, - и еще немного подумав произнес, - банзай!
Он встал, пошел в соседнюю комнату и снял со стены свою гордость – катану. Он долго смотрел на нее, потом обнажил лезвие. Тщательно прицелившись, Белкин вогнал лезвие себе в живот. Но вместо того, чтобы с лицом философа застигнутого на рабочем месте, начать накручивать свои внутренности на меч, как спагетти, он вырвал меч и громко заорал. Видимо по этому крику соседи поняли, что Белкину срочно требуется скорая, милиция и МЧС.
Но несмотря на старания соседей, итог оказался печальным. Дожил свой недолгий самурайский век самурай Белкин с пластиковым желудком. Энским врачам пришлось облегчить его на пять килограмм кишок, а чтобы пациент совсем не умер от недостатка пищеварительного тракта, им пришлось сделать семь операций по вживлению в организм Юрия Олеговича углеволоконных заменителей.
Говорят, что энскому хирургу даже хотели дать престижную премию, но не дали.
Наверное, потому что Белкин умер через год, от повторного харакири….